(Л.Сергеев)
   Am        E7        Am
Замызганный синий троллейбус
      Dm6               Am
С названием гордым "Самсунг"
   Dm6            Am
По улице Горького едет,
     H7                 E7
Что нынче зовется Тверской.

       Am      E7      Am
   Вдогонку бегут пешеходы,
       Dm6     G         C
   Стараясь успеть на него,
        B                Am
   Не зная, что ржавые двери
       E7               Am E7
   Заклинило раз навсегда.

        Am                Dm6
      Крутится, крутится колесо,
       E7            Am
      Катит по жизни и по весне.
                                Dm6
      Снится мне, снится мне странный сон,
       E7                Am E7 
      Будто все это во сне.

Обозванный гордым названьем,
По улице Горько-Тверской
Замызганный синий троллейбус
Рогами тихонько искрит.

   А раньше он ездил в ночную
   Под номером 20-03
   И всем, потерпевшим крушенье,
   Он двери свои отворял.

      Крутится, крутится колесо,
      Катит по жизни и по весне.
      Снится мне, снится мне странный сон,
      Будто все это во сне.

Обшарпанный синий троллейбус
С названьем на драном боку
По улице Горького едет,
Что раньше звалася Тверской.

   Водитель в кабине не курит,
   Спокойно сидит и рулит,
   А где-то в Корее на корточках курят
   Корейцы из фирмы "Самсунг"

      Крутится, крутится колесо,
      Катит по жизни и по весне.
      Снится мне, снится мне странный сон,
      Будто все это во сне.

         F# Hm Em
          F#               Hm      Em
         Катит по жизни и по весне.
           F#               Hm E7
         Будто все это во сне.

      Крутится, крутится колесо...

(Л.Сергеев)
Микроб устал. Он бился с мылом Сейфгард.
И будь оно хоть чуточку проворней,
Он был бы трупом. Чистым и холодным.
А так он жив. Он дышит тяжело,
Бока свои вздымая словно лошадь,
Что покурив "Ответного удара",
Свалилась по дороге в Вашингтон.
Микроб вздыхает. Тяжкая обида
Давно уж точит душу инфузорью,
А память неотмщенных поколений
Зовет на вечный беспощадный бой.
Ведь было, было... Не было галактик,
Планет, небес, воды и кислорода,
А только легкодушные микробы
Порхали в темноте небытия.
Крутя хвосты шныряющим кометам,
На солнце греясь и под ним же множась,
Они резвились в микро-макро-косме,
Притихшем в ожидании скачка.
И вот, в порыве жизнеутвержденья,
Они сплелись во что-то, блин, такое,
Что резко изменило ход мгновенья
И все вдруг по иному понеслось.
Возникли земли, рыбы, реки, птицы,
Поперли вверх секвойи и березки,
И кто-то дал кому-то палкой в челюсть,
И нате - появился человек.
Вот тут и началась, простите, лажа.
Поскольку этот сын ошибок трудных
Вдруг возомнил себя венцом творенья
И, вот беда, поверил в это сам.
И, как бывает часто в нашей жизни,
Чтоб кто-то не сказал ему всей правды,
Он сразу стал мочить, не разбирая,
Всех тех, кто создал, собственно, его.
Сначала он облизывал ладони
Под видом, что на них осталась пища.
Потом решил, что руки - это мало,
И начал бегать голым под дождем.
Потом придумал, падла, спиртоносы,
Что убивают все живое сразу,
И начал протираться: и снаружи,
И, что гораздо чаще, изнутри.
И слово-то придумал - гигиена.
Гиена! Тьфу ты, Господи помилуй!
Да что сказать... Стерилен он снаружи
И изнутри стерилен головой...
Микроб уснул. В объятиях Морфея
Он воспарил и стал почти свободным,
И связь времен распалась на микробы,
Что снова стали сутью бытия.
Он спит... А паразитка тетя Ася,
В девичестве Асунта Вилабаджо,
Уже нагрела воду на конфорке
И всыпала смертельный порошок.

(Л.Сергеев)
Am            Dm         E7             Am
Удивительное дело - головой с балкона вниз,
        A7          Dm6          G         C
Чтоб душа при этом пела, ноги к небу поднялись,
         E7                                F
Чтоб торжественно и смело закружился листопад...
     Dm6      Am          E7        Am
А кому какое дело, куда брызги полетят? 

(Л.Сергеев)
             Am             E7         Am
С каким же смаком в семь утра глотают пиво.
          Gm            A7          Dm6
То что дымится из-под пробки на ветру,
                                E7
Оно вливается вовнутрь неторопливо
               G                        C
Так пьют лишь пиво, и лишь только по утру.

               A7                    Dm6
   Глоток, другой - и наведенные на резкость
            H7                   E7
   Глаза и мысли возвращаются назад
         Am       A7        Dm6
   И унавожено-захарканная местность
                Am          H7    E7     Am
   Вдруг превращается в цветущий дивный сад

                 G                      C
      Над ним парит в лучах янтарного сиянья
                  G                          E7
      Вчерашний грешник, вечный пленник бодуна,
              Am         A7       Dm6
      И сокращаются большие расстояния,
               H7               E7
      И приближаются иные времена

             Am           E7          Am
Где нет с утра тоски похмельного синдрома,
          Gm               A7       Dm6
А только радость в предвкушении труда!
                               E7
Дорога весело бежит к родному дому,
         Dm6                  E7
А там жена, глухонемая навсегда

             A7                      Dm6
   Старушка мать печёт оладьи хлопотливо
           H7                   E7
   Сынуля режет на баяне "Краковяк"
            Am             A7        Dm6
   Ах, почему ж так быстро иссякает пиво
            E                          F
   Ах, почему же в этой жизни всю не так
            Dm6          E7           Am
   Ах, почему же в этой жизни всю не так

(Л.Сергеев)
С какой же ненавистью водку пьют на солнце
Шахтеры, барды, воспитатели яслей!
И то, что, якобы, она выводит стронций,
Ёе не делает прохладней и вкусней.

Напиток корчится и просится наружу,
А в горле комом изумленная душа...
И кислый привкус алюминиевых кружек
Живет во всем, своею стойкостью страша...

Итак, в зените смертоносное светило.
Те кто решились тихо просят: "Не смотри!"
Глоток, другой... И разрывающая сила
Бьет прямо в копчик, извините, изнутри,

Потом удар такой же силы прямо в темя,
Как старт ракеты типа "Стингер" во плоти.
И не дожившее означенное время,
Тихонько молят: "Ох ты, Господи, прости!"

Дрожат ресницы, уши, руки и колени,
Мозги мягчают словно пена для бритья,
Но удивительно, что гадость ощущений
Уравновешивает гадость бытия.

И все равно, что происходит с селезенкой,
И все равно кто в Белом доме, кто в Кремле.
И рельсы бьют по голове легко и звонко,
И не осталось крыс на нашем корабле.

И понедельник начинается в субботу,
И каждый день вперед с утра на бой на труд...
На солнце водку пить – тяжелая работа,
Вот только жаль за это денег не дают!

(Л.Сергеев)
 Am       E7            Am
Завтра - лучше, чем вчера,
Gm           A7         Dm6
Да кто ж до завтра доживет?
           E7           F
Колхоз не пашет третий год:
         E7          Am
Цыгане сперли трактора,
        A7            Dm6
И не родит ни стебелька,
         E7        Am
Землица без коровяка.

           Am
   А мы сидим,
             Dm6
   И водку пьем,
               E7
   Как всё допьем -
            Am
   Так и умрем.

   А так как всё
   Нам не допить,
   Так значит бу-
   дем долго жить.

(Л.Сергеев)
 Am                Dm6
Речь у меня дезартричная,
 Am                  Dm6
Сухость во рту непривычная,
 G                C
Рот говорит неприличные,
   H7        E7
Страшные слова.

   Am          Dm6
   А голова - махонькая,
    Am            Dm6
   Водкой с утра пахну я,
    G            C
   Пива б сейчас ахнул я,
    Dm6   E7        Am
   Мама, как ты права!

(Л.Сергеев)
    Hm   C#7       F#m
А еще на улице темно,
 Hm           E          A F#7
Ни души, ни звука, ни огня,
    Hm    C#7       D F#7
А еще, горит мое окно,
   Hm          F#dim       C#7
В комнате в которой нет меня.

А еще, стою один в ночи,
Никого со мною рядом нет,
А еще я выронил ключи,
Не найду в потьмах, а дайте свет.

            Hm         C#7           F#m
   Свет Светович Световик, а хоть куда!
               Hm             E           A F#7
   Слышь - звенят ключи в кармане, да не те,
               Hm         C#7          D F#7
   А те скользнули из кармана - вот беда,
          Hm           C#7            F#m
   Не найти их, не собрать их в темноте.

А еще - уж скоро рассветет,
Дураком будильник прокричит,
А еще повылезет народ,
И затопчет все мои ключи.

   Свет Светович Световик, а хоть куда!
   Слышь - звенят ключи в кармане, да не те,
   А те скользнули из кармана - вот беда,
   Не найти их, не собрать их в темноте.

     Hm   C#7       F#m
А пока на улице темно,
     Hm   C#7         F#m
А пока стою один в ночи,
     Hm   C#7       F#m
А пока горит мое окно,
Hm       F#dim      C#7
А еще я выронил ключи.

   Свет Светович Световик, а хоть куда!
   Слышь - звенят ключи в кармане, да не те,
   А те скользнули из кармана - вот беда,
   Не найти их, не собрать их в темноте.

(Л.Сергеев)
То ли быль, а то ли небыль,
Кто-то был, а кто-то не был -
Нечего тужить!
Жили-были не тужили,
А тужили - тоже жили,
Дальше будем жить...  

Эта странная картина:
Разных судеб паутина
Нас связала воедино
В исторический сюжет,
В глубине картинной рамы
И комедии, и драмы
Составляют панораму
Пролетевших мимо лет.

Профиль вещего Олега,
Что обидел печенегов
Так, что нынче печенегов
Не найти и днем с огнем...
Красно Солнышко Владимир,
Публицист известный Пимен
С изумленными родными
Залезают в водоем.

Чингиз-хан с Батыем-ханом
Под Мамаевым курганом
Мечут стрелы неустанно
Чтоб Царицын захватить,
Александр, он же Невский,
Взяв трофейный меч немецкий,
Приглашает по-соседски
Всех на озеро сходить...

Иоанн, простите, Грозный
Над сыночком стонет слезно,
Вызвал "скорую", но поздно:
Стукнул очень хорошо...
Петр I, Катерина,
Катеринина "малина",
Гений из простолюдинов,
Что пешком в Москву пришел.

Знаменитый граф Суворов
Пугачева лупит, вора,
Павел I пляшет споро
С Аракчеевым канкан,
Александр, он же I,
Корсиканец - парень скверный -
Лошадей пустил в консервы
Для российских партизан.

Александр Сергеич Пушкин
После давешней пирушки
Молит няню: "Где же кружка?
Сердцу будет веселей!"
Декабристы, сонный Герцен,
Пьет Мусоргский водку с перцем,
Пишет Глинка "рашен скерцо",
А Чайковский - "лебедей".

Портретист Христа Иванов,
Неродившийся Ульянов,
Неродившийся Романов,
Но не тот, что был в ЦК...
Групповой портрет дворянства,
Групповой портрет крестьянства,
Ликование и пьянство,
И конец крепостникам.

Станиславский кроет МХАТом,
Режет Сеченов-анатом,
Едет к Репину в Пенаты
Чехов... Павлович... Антон...
Косоглазие не в моде -
Под волну "Варяг" уходит,
Возмущение в народе,
Воскресенье, поп Гапон.

Первый опыт неудачен,
Кайзер, царь, в Разливе дача,
Гришку невский лед не спрячет,
Отречение царя,
Кто вверху - уже не может,
А внизу желанье гложет,
Вместо лиц повсюду рожи -
Здравствуй, революция!

"Поидоша брат на брата...",
Железняк-матрос с гранатой,
Маяковского плакаты
И портреты Колчака,
Во дворце сидит Ульянов,
На штыках висит Романов...
Пушки - форте, музы - пиано...
И ночей не спит ЧК.

Торжествующая злоба:
На коня садится Коба.
Повсеместно чидаоба
Начинает бить лапту.
Косяком враги народа,
Первый план в четыре года,
Братство, равенство, свобода -
Красной строчкой по холсту...

"Ваффе" Киев разбомбило...
Мясо фронта, жилы тыла,
Кровь: Буденный, Ворошилов,
Мясорубка под Орлом,
Маршал Жуков - наступленье,
Левитан - конец мученьям,
И победа... Не уменьем,
А огромнейшим числом.

Сталин отдал богу душу -
Всё валите на Лаврушу!
Затыкайте крепче уши
Ходят танки у Кремля!
Съезд двадцатый, развенчанье,
Всенародное кричанье,
Всенародное гулянье
В кукурузные поля.

Лысый туфлей бьет по тумбе,
Килотонная на Кубе,
Первомай, знамена, трубы,
Третьим залпом сбит У-2...
Возвратившийся Гагарин,
Окуджава популярен,
Вроде, оттепель в разгаре,
Но уже едва... едва...

Шепелявый бровеносец
Пуда два медалей носит,
Но всё просит-просит-просит,
Чтоб за бой и чтоб за труд!
Бьем китайцев на границе,
За флажками Солженицын,
А в глубинку из столицы
Академика везут...

В Праге время по-московски,
За глухим забором Бродский,
Надрывается Высоцкий:
"Нет, ребята, всё не так..."
Демократия в сортире,
Брови в маршальском мундире,
Всюду лозунги о мире -
Над Кабулом красный флаг...

Похоронный марш Шопена -
На трибуне перемена,
И еще одна замена -
И опять звучит Шопен...
Началось лихое время:
Кто из бывших - сразу в темя,
Молодое волчье племя
Из всё тех же старых стен.

Коммунисты, демократы,
Христиане, технократы,
Сокращенцы аппарата...
Вся страна сошла с ума.
Президенство Горбачева,
Твердолобость Лигачева,
Слезы горькие Рыжкова
И "600 секунд" дерьма...

Все руками замахали,
Закричали, заорали,
А кого-то постреляли,
А кого-то нет... Ещё...
И, уставшие от бега,
Сопотомки печенегов
Пра-пра-правнукам Олега
Выставляют круглый счет...

Что же было? Что же будет?
Кто запомнит? Кто рассудит?
Кто забудет? Кто осудит?
Кто какой оставит след?
Эта странная картина:
Разных судеб паутина
Нас связала воедино
В исторический сюжет...

(Л.Сергеев)
Am6                   Dm6
Кирпичом по голове "Трах!"
      E                Am6
А по рёбрам молотком "Хак!"
      Am               Dm6
А вокруг все сразу "ох-ах"
     E                  Am
Ну а я всем говорю "ха-ха"

     A7                Dm6
Потому как в голове (звук открывающейся бутылки)
      G7               C    E7
Да и рёбра уж давно (треск)
     Dm6        E    Am6
Потому и в голове (звук открывающейся бутылки)

(Л.Сергеев)
 Am              E7         Am
Шесть часов, а время нынче летнее...
 A7                              Dm6
Шесть пятнадцать, что ж я все лежу...
                                Am
Полседьмого - плитка, чай с котлетами...
 E7                      Am
Семь часов - родимого бужу...

    A7                            Dm6
   Семь ноль пять - родимый добривается...
    G                   C
   Полвосьмого я уже лечу...
    Dm6                         Am
   Без пяти - в троллейбусе толкаются...
    E7                         Am
   Восемь - я сижу, кручу, черчу...

Десять десять - Маша в платье с просинью...
Десять двадцать - платье сладкий сон...
Десять тридцать - а зарплата осенью...
Десять пятьдесят - не мой фасон...

   Час, второй, верчу, кручу, печатаю,
   Третий, пятый - все еще кручу.
   Восемнадцать - за картошкой пятая...
   Девятнадцать - выбила, плачу...

Двадцать десять - Штирлиц и мгновения...
Двадцать двадцать - мусор на полу...
Двадцать тридцать - сын и геометрия...
Двадцать пятьдесят - зову к столу...

   Двадцать два - белье уже полощется...
   Двадцать два пятнадцать - сонный взгляд...
   Двадцать три - чего-то в отпуск хочется...
   Двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят... 

(Л.Сергеев)
Ну что ж, друзья, готовьтесь,
Я готов поведать вам старинную легенду,
Которую я в детстве на качелях...
Упал, расшибся и лежал в тифу,
В степи, в ночи, под Царево-Кокшайском,
И санитарка Нина Перегуда,
Отстреливала пьяных мамелюков,
Прищурив левый черноокий глаз.
Я слушал, я внимал, я был, как губка,
Которую ныряльщик Сэм Хавимби
Нашел в обломках брига "Венсеремос",
Удачно не доплывшего в Дербент,
Где ждали, ах, как ждали Сципиона -
Гуляку, чичисбея и плейбоя,
Известного в Нагорном Пешаваре
Как Черный-Ибис-Висакхапатнам.
Оттуда и пришли гиперборейцы,
Познавшие значенье слова "гунька"
Не так, как понимали их собратья
С потопленного острова Хонсю.
Они бродили по пескам зыбучим,
Поющим, как Наташа Королева,
Они сходились к озеру Пяяннэ
И слушали симфонию нутра.
О, сколько силы было в этих звуках,
Несущихся свободно и полетно,
Ха-мольно и це-дурно проникая
В подкорку, корку, уши, нос и рот!
Я задыхался от богатства красок,
Таящихся во фресках Эль-Сфорцандо,
Который по дороге из Хавьедо
Пропил жену и чудного осла...
А славная была девчушка Нина!
Одна в кабине башенного крана
С оборванным тросом противовеса
Она сама Егорку родила.
Сама перекусила пуповину
Зубами из обычной нержавейки
И вспомнила, как в тысяча багровом
Расцвеченном пожарами году
Она, братишка Нина Перегуда,
Лежала вместе под одной шинелкой
С зуавами из гаврского РУОПа
И грезила о чем-то о большом.
И вот сбылось пророчество Тутмоса -
Пирамидальный тополь над Хефреном
Жрецы из фараонского АМОНа
Срубили и пустили на дрова.
И бедный еретик Джордано Бруно,
Обильный пот скуфейкой утирая,
Кричал, что эта жаркая погода
Влияет на вращение Земли.
Земля стонала в области Китая.
Цинь-Шихуанди бился с войском Минов
И циньский воин в шлеме круторогом
Писал на стенах пагоды: "Мин нет!"
На заимке таежной под Иркутском
Японский черный пояс Кензошиба,
От боли воя, словно россомаха,
Для баньки бил ладонями дрова.
А Нина Николаевна Скворцова,
В девичестве товарищ Перегуда,
Читала вслух о гнусности фрейдизма
Осужденным в десятом ИТУ.
Я слушал, я внимал, я был, как губка,
Графиня Де-ля-Боско-ди-Ардженто,
Которую кусал в порыве страсти
Корнет Ингерманландского полка.
Губа синела. Море волновалось.
Бора швыряла волны на Архангельск,
Где люди, одуревши от свободы,
Просили чаек хлеба принести...
Голодный сын стоял на волноломе,
Держа в руках осиновую палку.
Он рыбу взять хотел на червячочка,
Откопанного в вечной мерзлоте.
И мать его, в замужестве Скворцова,
В одну секунду обернулась рыбой,
И клюнула, и он ее зажарил,
И съел, и выжил, и продолжил род.
Вот так и завершается легенда,
Которую я слышал на качелях,
Взлетая к небу, падая на землю,
Как маятник - тик-так, тик-так, тик-так.
Так было или не было - неважно,
Утрите слезы смеха и печали,
Взлетайте к небу, падайте на землю,
Живите, и да будет вам тепло!

(Л.Сергеев)
  Am          Dm6
Двести сорок восемь,
  E7             Am
Триста тридцать шесть,
           Dm6
Тысяча пятнадцать -
 E7      Am  E7
Начинаю петь.

Двести сорок восемь,
Триста тридцать пять,
Тысяча пятнадцать -
Повторим опять.

   F#
     Hm          Em
   Двести сорок восемь,
     F#7             Hm
   Триста тридцать три,
              Em
   Тысяча пятнадцать -
    F#7        Hm F#7
   Ну-ка повтори.

   Двести сорок восемь,
   Триста тридцать пять,
   Тысяча пятнадцать -
   Повторим опять.

   Двести сорок восемь,
   Триста тридцать семь,
   Тысяча пятнадцать -
   Повторяют все.

   Двести сорок восемь,
   Триста тридцать пять,
   Тысяча пятнадцать -
   Повторим опять.

E7
  Am          Dm6
Двести сорок восемь,
  E7              F
Триста тридцать два,
 Am        Dm6
Тысяча пятнадцать -
 E7           Am
Кончились слова. 

(Е.Быков)
Инструментал

(Л.Сергеев)
   Am                     Dm6
В маленьком укромном уголке
  E7                 Am
Где-то на окраине души,
                         Dm6
Посиди немножечко в теньке,
 E7                    Am
Вылезать наружу не спеши.

    A7
   Подожди, пока откроет дверь
                         Dm6
   Кинозал повторного кино,
   G                       C   Dm6
   И увидишь, только ты поверь,
    Am          E7         Am
   Сон который виделся давно.

             Dm6       G             C          Am
      Небольшой односерийный, черно-белый и о прошлом,
               Dm6       E7        Am         A7
      Где все живы и здоровы, и тебе немного лет,
            Dm6     G           C           F
      И знакомая фигурка в сарафанчике в горошек,
      Am                  E7                Am 
      И растерянная память, это снится или нет?

В сонном том кино всегда весна,
Все вокруг смеются просто так,
Просто в этом сне им не до сна,
Не заснуть весною им никак.

   И еще умеют все летать,
   И клянутся помнить и любить,
   Но никто не будет вспоминать,
   Но никто не сможет позабыть.

      Небольшой односерийный, черно-белый и о прошлом,
      Где все живы и здоровы, и тебе немного лет,
      И знакомая фигурка в сарафанчике в горошек,
      И растерянная память, это снится или нет?

F#
Hm Em F#7 Hm Em F#7 Hm

   H7
   И ее рука в твоей руке,
                          Em
   И уж больше некуда спешить,
      A                      D Em
   В маленьком укромном уголке,
     Hm         F#7     Hm
   Где-то на окраине души.

             Em        A             D          Hm
      Небольшой односерийный, черно-белый и о прошлом,
               Em        F#7       Hm         H7
      Где все живы и здоровы, и тебе немного лет,
            Em      A           D           G
      И знакомая фигурка в сарафанчике в горошек,
      Hm                  F#7                Hm 
      И растерянная память, это снится или нет?

(Л.Сергеев)
В маленьком уездном городишке,
Нет, не в городишке, в деревушке,
Девушка жила, красива слишком,
Так о ней судачили подружки.
А она, тряхнув короткой стрижкой,
Бегала с ватагою мальчишек,
И ветрам открыв свои подмышки,
Вырастала из своих платьишек.

Девушку прозвали Кайескюлля,
Что по-фински значило - Маришка.
И в ее родимом Ювяскюлля
Все ее любили, даже слишком.
Старый Тойво Антикайнен-младший
Под карельской сидя под березой,
Говорил, что нет Маришки краше,
Утирая трубкой свои слезы.

Сын его - Лоренцо из Пьячченцы
Далеко ходил рыбачить в море.
Вместе с ним рыбачили и ненцы -
Иттыльгын и однорукий Боря.
В море волны выли и гудели,
Иттыльгын с Лоренцо пели оду!
Однорукий тоже был при деле,
Черпаком вычерпывая воду.

Как-то раз, метнувши наудачу
Свой гарпун в районе Чичен-Итцы,
Услыхал Лоренцо крик гагачий
И увидел раненую птицу.
Гага била крыльями под ветер,
Но гарпун вонзился в тело слишком.
И вскричал Лоренцо: "Доннер ветер!
Ты моя Ягенка, я твой Збышко,

Но-ма-кит-а-па, моя Ундина!"
Гага все слабела и слабела...
И, упав на плечи Иттыльгына,
От рыданий сотрясалось тело.

Либерийский танкер "Маршал Громов"
Шел из Порт-оф-Пренса до Карлхорста
И, уже почти подплывши к дому,
Люди увидали белый остров.
Да, друзья мои, печальной песней
На волне покачивалась гага,
Ворон смерти вился в поднебесье
И гарпун торчал, как древко флага.

Машинист лебедки Трунчка Вилли
Поднял гагу нежно, как ставриду.
Доктор Автандил Хинкалишвилли
Обработал рану стрептоцидом.
Капитан, обвертенный, как скалы, -
Петр Михалыч Зайцев, крякнул тихо,
И сказал: "Кряк! Немало ей досталось,
Пусть живет, забыв про злое лихо".

И, о чудо, после промедола,
Гага как-то странно встрепенулась
И, как-будто не было укола,
Девушкой прекрасной обернулась.
Так вернулась к жизни Кайескюлля,
Возродилась для тепла и ласки.
Кто-то черствый скажет ну и что же?
Это, мол, легенды, мифы, сказки.

Нет, друзья! В камчатском пароходстве
Танкер "Маршал Громов" уважают
И его с началом судоходства
Сотни камчадалов провожают.
А команда - та души не чает
В озорной буфетчице Маришке.
Все ее лелеют, ублажают,
А Хинкалишвилли даже слишком.

А Лоренцо почернел от горя,
Многократно проклял все на свете,
Запасной гарпун закинул в море
И теперь работает в газете.
Пишет репортажи и заметки
И кричит: "Ай лав ю, майне кляйне!"
Но лишь ветер стряхивает с ветки
Пух гагачий, словно снег печальный...

(Л.Сергеев)
        Am                   C
Старый бакен на реке, ночь уже невдалеке,
        F        A7             Dm6
Бакен, зажигай огонь! - баржа просит,
       F               A7       Dm6             Dm6/h
Ты заснешь в своих волнах, буду я плутать впотьмах,
       Am            Dm6 E7     Am
Да не дай Бог на топляк ветер бросит.

Старый бакен, как часы, усмехается в усы,
И расчесывают их гребнем волны;
Как последний солнца луч не вернется из-за туч,
Вот тогда зажгу огонь свечкой полной.

На реке огонь горит, на барже матрос стоит.
Я машу ему рукой, словно в детство.
И баржа прошла уже, и спокойно на душе...
Бакен, не гаси огонь, дай погреться.

Hm D G H7 Em6
      G          H7       Em         Em6/c#
И баржа прошла уже, и спокойно на душе...
      Hm         Em    F#7    Hm
Бакен, не гаси огонь, дай погреться.