(Л.Сергеев)
        Am        Dm        Am
Ох, не чужд был поэт вдохновения,
               G          C
И, гоняясь за музой с сачком,
    F        A7     Dm    Dm6/f
Унимал свое сердцебиение,
     H7               E7
Запивая абсент коньячком.

           G                C
   Билась рифма о стенки бокала,
           A7                 Dm
   Стих летел пузырьками "Клико",
                Dm6/f     Am        F
   А поэту все мало, все мало, все мало,
         Dm      E7        Am G C E7 Am
   Вот уже и открылось пивко.

Вот стакан забродившего сока
Подарила портвейновый дух,
И строфа, зародившись до срока,
Усладила мелодикой слух.

   Пламень пунша синеет над кружкой,
   Льются с водкой в лафитник слова,
   Но не Пушкин, не Пушкин, едреныть, не Пушкин,
   И с похмелья болит голова.

Мухи лапами бьют словно кони,
Муза тонко и злобно храпит,
И поэт восклицает: "Не понял!
Может что-то напутал пиит?

   Я шампанское пил по-гусарски
   На балконе, вися на руках,
   И хлебнувши стакан, да стакан водки царской,
   Я болел за "Зенит" в Лужниках.

      Hm      Em       Hm
Хватанув самогону без меры,
               A          D
Я прочел "Фигаро" два листа..."
      G         H7     Em
Тут поэт, накативши мадеры,
    C#7                     F#7
Уложил сверху спиртик с борта...

        A                   D
   И залил все шартрезом зеленым,
        H7                   Em
   И затих и не знал белый свет,
                   Em6/g     Hm     G
   Что шампанское было, да, было паленым,
       Em         F#7     Hm  A D F#7 Hm
   А поэт был совсем не поэт! 

(Л.Сергеев)
Вообще по моему глубокому убеждению сочинить песню очень просто.
Это надо просто оказаться в том месте и дождаться того времени,
когда на тебя будет что-то сверху сваливается, типа какого-то
такого потока, а ты просто должен это уловить вовремя и записать
всё это и запомнить. Гораздо сложнее потом пытаться понять, для
чего ты всё это сделал, почему именно это и именно ты, но это
чисто для себя уже. Вот, например, написалось однажды песня. При
ближайшем рассмотрении в ней обнаружилось очень много слов с буквой
"Ч". Вот и когда я хотел её назвать "Упражнения на букву "Ч", потом
сам себе сказал, ну как-то уж ты самоуничижаешь, брат себя.
Чего уж так, упражнение. Вот стал искать, как назвать и где-то
в разделе, связанным с поэзией, с поэтикой нашёл слово красивое
Intense, плохо представляя себе, что оно обозначает, то теперь я
называю эту песню "Интенса на "Ч". И когда у друзей-бардов
спрашиваю, а есть ли у тебя Интенса, они так стыдливыо морщатся,
хмурятся, отворачиваются.

(Л.Сергеев)
Am                Hm7-5
Палка, палка, огуречик.
E               Am
С огуречик человечек.
                     C
Он стоит поддернув плечи
G                    C
Ну, а мы глядим в окно.

   F                 C
   И давно закончен вечер,
   Dm    G          C
   И давно затихли речи,
   Hm7-5               Am
   И таинственный предтеча
   E                  Am
   Под столом уже давно.

Чтобы не выросли печали,
Чтобы черти не качали,
Чтобы жены не ворчали,
Пьем один лишь крепкий чай.

   И пока не укачало
   Чалим в поисках причала
   Где нечаянно скончалась
   Чья-то чистая печаль.

Запятая, точка, точка -
Человечек на листочке.
А под ним неровной строчкой
"Хочешь верь, а хочешь- нет!"

   В результате в чахохбили
   Положили перец чиле,
   И в итоге получили
   Переперченый обед.

Что-то выросли печали,
А видно черти накачали,
Что-то все мы подустали
И печалям нет конца.

   Хорохорились в начале,
   На кого-то всё кричали,
   Всё кого-то обличали,
   И остались без лица.

Запятая, точка, палка,
Стародавняя считалка,
Кресло - бывшая качалка.
Человечек под дождем,
   
   Вечер долог, век конечен,
   И таинственный предтеча
   Всех забыл до новой встречи,
   До которой доживем.

Не печальтесь о печалях!
Без печали мы б скучали,
И не часто бы встречались
Чтоб закончилась она.

   А так сидим и не скучаем,
   Наливаясь крепким чаем,
   И приятно нас качает
   Нашей жизни глубина.

   А так сидим и не скучаем,
   Наливаясь крепким чаем,
   И печально нас качает
   Нашей жизни глубина. 

(Л.Сергеев)
Знаю многих наших братьев-бардов, которые пишут какие-то
само-посвящения, там, с каждым годом пополняют копилку
самовыразительных стихов и песен. Я как-то не был особо
замечен в этом. Несколько таких там, "Год Петуха" вот я
написала, что-то там... А вот совершенно недавно вдруг
из меня выскочила песня, которую я соотнёс естественно и
к себе, да и соотношу естественно к тем, кто празднует свои
дни рождения и немножечко, как говорится, вспоминая о прошлом
чуть-чуть думает о будущем. Наверное вот всем им, и мне в
том числе, эта песня и посвящается.

(Л.Сергеев)
                 Am
Сколько ж вам исполнилось,
        Hm7-5
Милый друг.
               E
Что сегодня вспомнилось
          Am
Как-то вдруг.

Вот бокал наполнился
Кое-чем.
Кто сегодня вспомнился,
И зачем?

   E              Am
   Из огня, да в полымя
            Dm
   Столько лет.
              G
   Вы живёте вовремя,
        C
   Или нет?

                   F
      У кого ни спрашивай,
              B
      Все земны.
                  E
      А во что окрашены
             Am
      Ваши сны?

 F#                Hm
День Рождения - странные
        Em
Праздники
               F#
В них живут обманные
        Hm
Сквозняки.

Вроде только минуло,
Двадцать лет.
Дунуло и сгинуло
Нет, как нет.

E             Am
Ни к чему о прошлому
       Hm7-5
Слёзы лить
            E
Лучше по-хорошему,
       Am
Нынче жить.
Наливаем рюмочки,
      Hm7-5
Пополней.
           E
Закрываем форточки
       Am
Поплотней

(Л.Сергеев)
В принципе, в наше время довольно распространённым стало
выражение "Икона стиля". То есть сначала находится стиль,
потом находится выразитель этого стиля, а потом на него
навешивается какая-то рамочка, и он в этой рамочке как в
иконе на нас смотрит с экранов телевизоров, с мониторов,
интернетов. Вот, одной из таких икон безусловно является
"блондинка в шоколаде". С этим трендом она уже наверняка
вошла в историю. Это Пэрис Хилтон. Причём, мы же знаем
налоги и у нас в стране. Тоже "блондинки в шоколаде", которые
всячески, может быть себя несколько и стараются как-то 
отвести от этого образа и стиля, но тем не менее, по сути
остаются такими же "блондинками в шоколаде". И я вот,
размышляя об этом, написал такое открытое письмо Пэрис Хилтон.
Но если бы я от своего имени написал, было бы несколько,
наверное, нескромно. Потому что, ну кто я и кто она? Извините.
Тем более что вот например Ксения Анатольевна Собчак, наша
"Блондинка в шоколаде" в своё время произнесла гениальную фразу.
Она сказала - сейчас у нас тренд на духовку. Я сначала так
задёргался, типа, что там, жарить в духовке нас будут,
а потом понял, что это духовность всё-таки. И вот поэтому мы,
барды, и трындим потихонечку что-то там своё, невнятно-духовное,
а они, "Блондинки в шоколаде", они там, наверху. Мы так смотрим
на них, радуемся за них. И вот открытое письмо Пэрис Хилтон,
естественно от лица.

(Л.Сергеев)
       Am
Ну, здравствуй, дорогая Перис Хилтон,
                         E7
Пишу тебе из города Москва.
У нас тут есть отель с названьем "Хилтон",
                           Am
У нас была гостиница "Москва".

      Am
   Меня зовут Степанова Тамара,
     A7                          Dm
   Учусь я третий год в девятом "Б",
                                  Am
   Конечно, Перис, мы с тобой не пара,
       E7                       Am
   Поскольку группу я люблю "Любэ".

        Am                         E7
      Глеб Жеглов и Володя Шарапов...

              Am
         Ах, Перис, Перис, Перис, ты - супер, ты - улет!
              E7                            Am
         Ты жгучая как перец, холодная как лед,
              Gm         A7                     Dm
         Ты вкусная как херес, без закуси с борта,
                            Am        E7         Am
         Ах, Перис, Перис, Перис, девчоночья мечта.

Мне нравится, что где-то по приколу
Летишь над миром ты во всей красе.
Мы тут плеснули спирта в "Пепси-колу",
Ты не поверишь, улетели все!

   Я пергидролем выкрасила волос,
   Я в профиль просто ты - ни встать, ни сесть!
   А голос, ну, что сказать тебе про голос,
   Вообще-то, у меня-то голос есть!

      Глеб Жеглов и Володя Шарапов...

         Ах, Перис, Перис, Перис, ты - супер, ты - улет!
         Ты, жгучая как перец, ты сладкая как мед,
         Ты вкусная как херес, без закуси с борта,
         Ах, Перис, Перис, Перис, гламурная мечта.

Я Ксению Собчак в упор не вижу...
Ни по кускам, ни даже целиком,
Она тебя, конечно же, пожиже,
Хоть, нос и зубы тоже силикон.

   А мне пока что химии не надо,
   А я во сне живу как наяву,
   Тебя бы к нам на Северный, за МКАДом,
   Ты б сдохла сразу, а вот я живу!

      Глеб Жеглов и Володя Шарапов...

         Ах, Перис, Перис, Перис, ты - супер, ты - улет!
         Ты, жгучая как перец, холодная как лед,
         Ты вкусная как херес, без закуси с борта,
         Ах, Перис, Перис, Перис, российская мечта. 

      Атас... Атас... Атас... Атас...

(Л.Сергеев)
Как-то, в очередной раз перечитывая бессмертное произведение
Александра Сергеевича Пушкина "Моцарт и Сальери", наткнулся
на запавшую в душу строчку, когда Моцарт, я так понимаю, желая
как бы продить своё существование, говорить Сальери, неумолимо
наливающему ему в бокал что-то... Вспоминая Бомарше, Моцарт
говорит - Ты для него Тарара сочинил, вещь славную... Меня
очень заинтересовало, что же это за тарар такой. Я полез в
Советский Большой Энциклопедический Интернет и нашел, что
действительно Сальери на либретто Бомарше написал оперу
"Тарар, царь Ормуза". Я полез дальше, я нашел либретто, понял
о чём идет речь в этой опере. Дело в том, что где-то в средние
века, по версии Бомарше, было в передней части малой берцовой
кости задней малой Азии рабовладельческое государство Ормуз,
которое европейцы почему-то искаженно называли Ахурамазда.
Из чего я сразу заключил, что европейцами были в основном наши
которые гоняют праворульные машины япоские с Дальнего Востока.
Весёлый народ там жил. Они всё время ловили рабов, веселились
там, выпивали. И был у них правитель, плохой человек. История
и Бомарше не донесли его имени. И был хороший человек, Тарар,
военачальник. Он такой смелый, отважный пацан был. И царь
всячески ему завидовал, решил ем делать всякие неприятные вещи.
Сначала он забрал в гарем жену Тарара. Тарар засмеялся, сказал -
спасибо тебе, братан, что избавил меня... Царь понял, что он
ошибся, и решил сжечь Тарара. Тарар тут уже не выдержал, собрал
ребят. Они пришли к царю, сказали ему - гхы... И тот зарезал
сам себя. Вот, и Тарар стал счастливо править счастливым народом.
Почему я в такой манере всё это рассказываю, там, братан, пацан,
потому что в либретто Бомарше написал как бы предвосхищая наши
лихие девяностые, что Тарар начал править людьми, и в знак близости
к народу он надел на себя цепи. Ну наверное цепи эти были другие,
не наши цепуры начала девяностых, когда, знаете, каждый ходил
в цепях, в трениках "Адидас", в руке был зажат накрепко литр
спирта "Роял" и все были так близки к народу, что ближе уже
быть некуда, было невозможно. И всё это аккумулировав, осознав
величие этого замысла я написал песню про Тарара, которой, я думаю,
уготовано большое будущее. Послушайте и присоединяйтесь к звучащему
хору на последних нескольких строчках.

(Л.Сергеев)
Am                  Dm
Однажды жил в Ахурамазде
E7                Am
Герой по имени Тарар.
                            Dm
Там каждый день был пир и праздник,
G                       C
Там веселились млад и стар.

   A7                  Dm
   Но портил общую картину,
   E7                     F
   Творя полнейший беспредел,
   A7                  Dm
   Правитель, экая скотина,
   E7                   Am
   Он сжечь Тарара повелел.

Тарар, естественно был против,
Гореть при жизни не привык,
Народ повел тирана против,
И наступил тому кирдык.

   И все, и след его растаял,
   И кто бы знал о нем вообще,
   Когда б не троица святая,
   "Пьер, Огюстен и Бомарше"

Судьба несчастного Тарара,
Легла Морщинкой на челе,
Банкет на деньги с гонорара,
И вот либретто на столе.

   А там Сальери, друг сердешный,
   Но лучше с ним не выпивать,
   Подсочинил мотив прелестный,
   И свет стал опере внимать.

И все, и след ее растаял,
И кто бы знал о ней вообще,
Когда б не Пушкин, что оставил
След на бумаге и в душе.

   Событий много было разных,
   Кто, с кем, когда и сколько пил.
   Но помнит вся Ахурамазда
   Как Моцарт оперу хвалил.

Hm                  Em
Века летели, как хотели,
F#                  Hm
На то они и есть века.
                      Em
Но их ведет на самом деле,
A               D
Поэта легкая рука.

   H7                  Em
   И мы, настроивши гитары,
   F#                       G
   Хлебнув шампанского с утра,
   H7                    Em
   Мурлычим песню про Тарара,
          F#       G
   Тарарарара Тарарара,
          H7       Em
   Тарарарара Тарарара,
          F#       Hm
   Тарарарара Тарара! 

(Л.Сергеев)
Иногда так бывает, что сидишь-сидишь, вдруг приходит какой-нибудь
образ совершенно дурацкий, совершенно идиотский к тебе в головую
И вместо того, чтобы бросить и забыть, и начинать думать о чём-то
полезном для страны, для общества, ты начинаешь вдруг развивать
эту бредовую какую-то идею, и она уже начинает жить своей жизнью,
и ты уже начинаешь её насыщать какими-то подробностями, деталями.
И сам туда окунаешься. Вот в своё время пришла мне строчка в голову,
"симфонический оркестр выезжает на гастроли и на это время в яму
запускают карасей". Ну бред да, идиотизм, но что-то так мне понравилось.
Я представил, как эти караси там плещутся, мальки. Как там народ
приходит в вечерних туалетах и с сачками. Там ловят этих карасей,
вылавливают там,  жарят их потом. И вот стало всё развиваться
развиваться. Но лет шесть эта песня где-то вот во мне так бурлила,
как карасик в заполненной водой оркестровой яме. Пока, наконец на
сковородку-то она и не упала. Вот такая вещь получилась.

(Л.Сергеев)
      E          A7       H7          E
Симфонический оркестр уезжает на гастроли,
                 A7        H7       E
И на это время в яму запускают карасей.
                 A7           H7         E
Караси живут не тесно, размножаются в неволе,
                 A7          H7             Eь
И прекрасно обживают свой искусственный бассейн.

                    H7                            Em
   Вот икринки заметались, там где раньше били в бубен.
                      H7                        Em
   Вот мальки засеребрились, где звучала нота "ля".
                     H7                  Em
   Вот здоровый карасина распахал тугие губы
         Am         Em       H7       E
   На живущего в пюпитре удалого мотыля.

На другом краю планеты, типа, во Владивостоке,
Симфонический оркестр методично режет слух.
Тромбонист непохмеленный, парень, в общем, не жестокий,
Выдает такую гамму, что захватывает дух.

   Симпатичная скрипачка, ощутив в себе задержку,
   Все глядит на дирижера, мол, простите, как же так?
   Дирижеру не до грязи! Он трактует очень дерзко,
   Растворяясь в каждом звуке, проживая каждый такт.

Месяц, два, еще неделька... Вот и кончились гастроли,
Симфонический оркестр поспешает на вокзал.
Позади больная печень и фальшивые бемоли,
Впереди домашний супчик и битком набитый зал.

   Все проходит, время лечит. Вот и кончились мученья.
   Тромбонист, отпившись пивом, снова губы раскатал.
   И скрипачка с дирижером продолжают обученье,
   И ударно-духовые снова гибнут за металл.

И премьера! Город в шоке! Все раскуплены билеты!
Дворжак, Смéтана, Беллини! Букстехуде! Дебюсси!
Но народа в зале нету! Потому как все в буфете,
Где, шкворчащие в сметане, выступают караси...

   И запомни, добрый зритель, если тянешься ты к свету,
   То духовные шатанья, безусловно, хороши.
   Но для полного, для счастья, для себя составь ты смету,
   Где со Смéтаной сметана для желудка и души!

(Л.Сергеев)
Фактический факт, что в 1887 году грузинский просветитель
Давид Чубинашвили впервые издал русско-грузинский словарь,
и там впервые было употрèблено, употребленò, ýпотреблено
понятие томадовства. И гениальная совершенно расшифровка -
старшинство во время пития вина. Представляете? Давайте мы
выберем старшего во время пития вина и будем пить вино, вы
знаете, а не жрать, понимаете, не жрать, я сказал, вот так вот.
Ну, конечно, с тех пор много воды и вина утекло. Многие понятия
стёрлись. Сейчас выпить вкусно, выпить вкусного вина только
немногие могут себе позволить. Да, как-то я загрустил,
произнося этот лёгкий монолог, но тем не менее появилась
на свет Божий песня - песня тамады, посвящается тамаде, и
мои друзья-товарищи приложили свои руки и головы к
сочинительству тостов. Там звучат тосты. Причём хочу сказать,
что в мирной жизни эти тосты вполне приемлемы, особенно 
после третьей.

(Л.Сергеев)
    Em                   Am
Согласно словарю Чубинашвили
     H7              Em
В далекие ушедшие года,
                               Am
Чтоб гости морды с рюмками не били,
      H7                   Em D
К застолью прилагался тамада...

       G                   D
   Он говорил и годы проходили,
                          G H7
   Эпохи исчезали без следа
      Em                       Am
   И гости морды с рюмками не били,
       G            F         E7
   А слушали, что скажет тамада...

      Am
      А суббота лучше чем среда,
       G
      Тамада, тамада, тамада!
      Am
      А в стакане точно не вода,
       G           F       E7
      Тамада, тамада, тамада!

      Было у отца три сына...
      Трисына - это такое болото.
      Так выпьем же за то, чтобы нас, понимаешь, никогда
      Не засасывали болота житейских неурядиц!

      Если пьешь один, тогда беда,
      Тамада, тамада, тамада!
      А если пьешь с друзьями, это да...
      Тамада, тамада, тамада!

      Однажды один джигит
      Увидел красивую девушку, потом он закрыл журнал PlayBoy
      И девушка исчезла... Так выпьем за стены нашего дома,
      На которые кого ни повесишь - никто никуда не исчезнет!

Сегодня тоже много выступают
И тоже очень много говорят,
Но вдребезги рюмашки разбивают...
И морды бьют, конкретно, всем подряд!

   И я скажу вам - только между нами,
   Запомни, чтобы детям передать,
   Уж если рюмку поднял ты как знамя,
   То знай кому, когда и что сказать!

      Без труда не выпьешь из пруда,
      Тамада, тамада, тамада!
      Если тоста нет - вино бурда,
      Тамада, тамада, тамада!

      Один маленький, но гордый шашлык,
      Стоил девятьсот сорок восемь рублей тридцать две копейки,
      Так выпьем следующий бокал этого прекрасного вина
      Не закусывая!

      А за женщин выпьем мы всегда!
      Тамада, тамада, тамада!
      В сорок пять любая ягода...
      Тамада, тамада, тамада!

      Однажды один гордый орел
      Взлетел высоко в небеса
      И увидев на земле маленькую решку, камнем упал вниз...
      И вот они там... И потом там один... А дальше я еще не придумал...

      Если пьешь один, тогда беда,
      Тамада, тамада, тамада!
      А если пьешь с друзьями, это да
      Тамада, тамада, тамада!

(Л.Сергеев)
Однажды, гуляя с милым экскурсоводом по музею Александра
Сергеевича Пушкина на Мойке, 12, мы заговорили о декабристах,
о Пушкине и декабристах, и она произнесла несколько парольных
для меня фраз. Она сказала, что вот, когда было подавлено
восстание декабристов, где-то около семисот человек подверглись
репрессиям, были поражены в правах там, сосланны в Сибирь,
некоторых, как мы знаем, даже казнили. И вот всего семьсот
человек. И когда их не стало на теле российского дворянства
того времени, она сказала, попёрло такое быдло. Тем хоть
стыдно было, этим стыдно быть перестало. И вот для меня,
когда я услышал эти слова, что-то тоже сощелкнулась. Я сразу
всё это перенёс на наше время, когда сдыд, как нравственная
категория, исчез, по-моему уже давно и безвозвратно. Никто
не сказал на моей памяти за последнее время - Мне стыдно за то,
что я сделал, мне стыдно за то, что происходит у насв стране,
никто не покраснел. Не знаю, вот все эти мысли они как-то у
меня забродили в голове и получилась вот такая песня.

(Л.Сергеев)
                     Am                    Dm
На декабрьской мостовой, драпированной снегами,
                  E7                      Am E7
Пьяный Дедушка Мороз, с прохудившимся мешком.
                        Am                          Dm
Красный нос, конечно, свой, а в мешках, что под глазами,
                      E7                Am
Есть местечко и для слез, убегающих тайком.

                    Am A7                  Dm
   Ветер времени суров, он не знает состраданья,
                       E7                    Am
   Он швыряет колкий снег на побитый молью плис
                       Am A7                  Dm    Dm/h
   И в не лучшем из миров, на задворках мирозданья,
                 B  E7                    Am
   Одинокий человек, согреваясь, пьет на бис.

Непонятные дома, непонятная погода,
Да спешащие назад, старомодные часы.
Вот такая вот зима наступающего года,
Солнца нет, но есть закат очень средней полосы.

   Ветер сам уже подмёрз, завывает из-под арки
   И снежиночья мошка в душу норовит залезть.
   Выпивает Дед Мороз, потому, как нет подарков...
   Потерялись из мешка стыд и совесть, ум и честь.

                 Am                   Dm
Вот такая вот зима на задворках мирозданья,
                E7                    Am E7
Нескончаемый закат очень средней полосы.
               Am A7                 Dm   Dm/h
Равнодушные дома, где исчезло состраданье,
                      B  E7                   Am
И спешат, спешат, спешат, всё спешат назад часы...

(Л.Сергеев)
Песня "Последний парад" для меня, это совершенно чёткое
осознанное продолжение песни "Колоколенка". Это ответы на
вопросы, которые в "Колоколенке" звучат - "Что кому назначено"
и "Чей теперь черед". Я написал эту песню тоже нелегко, тоже
несколько лет она во мне таилась. И однажды, выступая 9 мая
на Поклонной горе перед ветеранами, которых свезли там на двух
автобусах, они как-то сидели в центре этого огромного совершенно
зала, отсвечивая своими орденами, медалями. Как-то я посмотрел
на всё это, сердце защемило, пришёл домой и вдруг из меня вот
вылетели оставшиеся уже слова этой песни. Не знаю, я попытался
в ней сказать прежде всего о своём ощущении к тому, что
происходит сейчас.

(Л.Сергеев)
    Am
А что одеты мы не по погоде,
                             B
Так это никого пусть не скребет.
    E
А просто мы на небеса уходим,
                          Am
Такой вот мы десант наоборот.

        A7
   А с нами и братишки лейтенанты,
                                  Dm
   Которых ждали всем смертям назло,
       B                 E
   Мы не герои и не оккупанты,
        B                      E
   Мы просто те, кому не повезло!

           Dm                     E           Am
      Что родились мы здесь, во столько и тогда-то,
         G                          C
      И жить нам отпустили только треть.
          Dm                          Am
      А чтоб понять, что душенька крылата,
          B                      E
      Сначала, правда, нужно умереть!

И мы чеканим шаг по-батальонно,
Держа равненье строго на закат.
А впереди майкопская колонна,
А сзади те, кого забрал Герат.

   И воздух рвут лихие музыканты,
   И небо недалекое светло,
   Мы не герои и не оккупанты,
   Мы просто те, кому не повезло!

      Что родились мы здесь, во столько и тогда-то,
      И жить нам отпустили только треть.
      А чтоб понять, что душенька крылата,
      Сначала, правда, нужно умереть!

Года летят как трассеры ночные,
А мы сквозь них идем и путь далек,
А через нас спешите вы, живые,
Не зная, что как только выйдет срок -

   Раскатятся небесные куранты,
   В июле упадет на землю град,
   И не герои, и не оккупанты
   Закончат свой невидимый парад...

         Dm                    E           Am
      И мы родимся здесь, во столько и тогда-то
          G                      C
      И проживем две жизни за одну,
         Dm                     Am
      И будут наши душеньки крылаты,
          Dm                     Am
      И станут наши душеньки крылаты,
         Dm                     Am
      И будут наши душеньки крылаты,
        B                   E
      И улетят на новую войну...
        B             E
      И улетят на войну...

   Раскатятся небесные куранты,
   В июле упадет на землю град,
   И не герои, и не оккупанты
   Закончат свой невидимый парад...

Dm
У нас автоматики -
E            Am
А мы все солдатики...
Dm
А у нас всех матушки -
E            Am
А мы все солдатушки...

(Л.Сергеев)
С годами пришло довольно стойкое убеждение, что если болеет
кто-то из твоих близких или друзей - это несчастье. Если
уходит кто-то из твоих близких или друзей - это, это горе.
А всё остальное, в принципе, какие-то такие мелкие события,
не очень-то заслуживающие твоего пристального душевного внимания.
Когда не стало электричек Юрия Алексеевича Кукина, это меня
зацепило, потому что собственно песни этого человека были теми
песнями, были тем толчком, с которого я начал влезать в этот
жанр, раньше он назывался самодеятельная песня, сейчас
авторская песня. Ещё когда я был студентом Казанского университета,
я впервые услышал песни Юрия Кукина и они меня просто потрясли,
что такими простыми обычными словами говорить обо всём, о
трагедиях, о поражениях, о бедах, весёлые и грустные - всё рядом.
И вот в этих простых, совершенно земных понятиях. И я с головой
окунулся, и вот до сих пор там и бултыхаюсь. в этом жанре.
А дядя Юра, это был великий человек. Для меня это был человек
блаженный. Человек, познавший благо, человек дарящий благо.
Он как пришёл в мой мир так стремительно, вот так с этой земли и ушёл.

(Л.Сергеев)
Ю.Кукину
     Em
Не стало туманов, все ясно и просто,
                     H7
По-прежнему все хорошо.
А рядом с Луной предназначенный остров
                    Em
Пополнился новой душой.

       Em
   И кто там давно - у костра потеснятся,
         E7                Am
   И в кружечку щедро плеснут.
      F                 Em 
   Кому-то штрафную, кому капель двадцать,
      H7             Em
   И, ясное дело, споют.

Споют, как желтеют дожди листопадов,
Про то, как остры пики крыш,
Споют про Арбат и споют про Гренаду,
И новенькую про Париж.

   Потом кто-то скажет: "Здесь тоже неплохо,
   Не лезет в глаза этот дым!"
   И все разлетятся по разным эпохам,
   Чтоб ночью присниться своим.

   А та, что похожа на доброго гнома,
   Из кружки плеснет в костерок...
   И вспыхнет звездой над тоскующим домом
   Стрельнувший с небес уголек...